Он рассмеялся и отпустил ее руку, чтобы налить себе выпивки.

— Когда розы… в общем, я поняла, что с этим надо что-то делать, но не знала что.

— Надо было позвонить в полицию.

— Ни в коем случае!

Мэт попытался было возразить, но она подняла палец.

— Мэт, я полагаю, ты легко можешь догадаться, что за этим последовало бы. Мы звоним в полицию, и пресса тут же вцепляется в наше дело. Представляю себе заголовки в зетах: «Шантел О’Харли, преследуемая чокнутым поклонником, «Шепоток в телефоне», «Любовные письма отчаявшегося поклонника». — Она взъерошила волосы. — Мы можем смеяться над этим, даже использовать для рекламы, но очень скоро и другие неуравновешенные личности начнут присылать мне снов признания. Или собираться у моих ворот. А я не думаю, что сумею справиться со всеми.

— А вдруг он способен на насилие?

— Неужели ты полагаешь, что я не думала об этом? — Она вытащила из его кармана французскую сигарету и стала ждать, когда он щелкнет зажигалкой.

— Тебе нужна охрана.

— Я уже думала об этом. Она с жадностью затянулась. — Я согласилась бы нанять охрану, если бы не было съемок. Как только на площадке появятся охранники, люди начнут распускать слухи.

— С каких это пор тебя стали беспокоить

— Они меня совсем не беспокоят. — Ей удалось изобразить беззаботную улыбку. — За исключением тех случаев, когда дело касается меня лично. Одно дело мои… э… странные любовные истории и мой роскошный стиль жизни, и совсем другое — моя настоящая жизнь. Так что не надо никакой полиции. Мэт, по крайней мере, сейчас. Мне нужно что-то другое.

Он забрал у нее сигарету и в раздумье затянулся. Это он нашел для нее первую роль. Через него она получала все свои роли — от рекламы шампуней до героинь в полнометражных много бюджетных фильмах, и она очень редко, крайне редко обращалась к нему за помощью в своих личных делах. За все те годы, что Мэт знал ее, ему почти никогда не приходилось видеть, как она выходит из образа, который они вместе сотворили для нее.