Мэри не шевельнулась, даже когда мощная рука приподняла ее и спустила колготки с бедер и ног. Голова мужчины оказалась в опасной близости к ее груди и животу, поэтому она уставилась на его жесткие, блестящие, темные волосы. Достаточно повернуть голову, и его рот прикоснется к ее груди. В книгах ей доводилось читать, как мужчина брал сосок женщины в рот и сосал его, словно грудной младенец. Тогда она удивлялась, зачем они это делают. Теперь подобная мысль сбивала дыхание, в сосках покалывало. Мозолистые руки дотрагивались до ее голых ног. Чтобы произошло, если бы он дотронулся до груди? Мысль вызвала странное тепло и легкое головокружение.

Не глядя на нее, Вульф бросил бесполезные тонкие колготки на пол, поставил ее ноги на свое бедро, пододвинул тазик и медленно опустил в воду. Вода была всего лишь теплой, но он понимал, что ее ноги сильно замерзли, поэтому процедура окажется болезненной. Мэри задержала дыхание, но не попыталась вырваться, хотя глаза заблестели от слез.

– Больно будет недолго, – успокаивающе пробормотал он и пододвинулся, чтобы расположить ее ноги между своими. – Так легче сохранить тепло.

Потом он осторожно снял с нее перчатки, поражаясь хрупкости белых, холодных рук. Недолго подержал их между своими теплыми ладонями, затем принял другое решение, расстегнул пуговицы рубашки и пододвинулся поближе.

– Это их согреет, – пояснил Вульф и сунул ее руки в тепло своих подмышек.

Мэри онемела. Она не могла поверить, что ее ладони, как птицы, оказались в гнездах его подмышек. Тепло тела обжигало холодные пальцы. Ладони не касалась кожи, так как под рубашкой оказалась футболка, но это была самая интимная поза, которую она когда-либо делила с другим человеком.