Пассажиры не разговаривали, понимая всю бесполезность этих попыток: рев двигателей перекрывал все звуки. И лишь губы Надежды Антоновны Чекалиной постоянно находились в движении, и не потому, что дрожали от холода или страха, а потому, что она почти без умолку говорила, склонившись к уху Агнессы Дыль. Вероятно, она уже преодолела приступ страха, а может, пыталась таким способом избавиться от него? Журналист сосредоточенно перелистывал свою записную книжку. Евгений перевел взгляд на соседку справа.

Ольгу Прудникову, похоже, ничто не беспокоило.

Вытянув вперед длинные стройные ноги в темных джинсах, она окончательно погрузилась в свою куртку и дремала, не обращая внимания ни на рев двигателей, ни на холод. Зуевы, прижавшись друг к другу, тоже, кажется, дремали… Взгляд живых черных глаз Шевцова еще раз прошелся по салону, затем Евгений посмотрел в иллюминатор, расположенный между ним и Каширским, и внезапно нахмурился.

В этот момент Зуев тоже посмотрел в иллюминатор и недоуменно пожал плечами. Шевцов сказал ему:

— По-моему, мы летим сейчас почти на юг, но, если мне не изменяет память. Горячий Ключ гораздо западнее.

— А вы недурно ориентируетесь для простого пассажира, — улыбнулся Рыжков и тоже взглянул в окно, — а по мне, все вокруг одно и то же — горы, снег, тайга…

— Насколько я помню, — произнес обеспокоенно Зуев и опять взглянул в окно, — озеро Обогол расположено значительно южнее и должно остаться далеко в стороне, а мы только что пролетели над ним.

— Боря, ты уже столько лет не был в этих местах, — с мягкой укоризной заметила Вера Яковлевна. — И потом, ты же не видел их с вертолета.

— Может быть, и так, — неуверенно согласился Зуев, — но в одном я не сомневаюсь: мы прошли над Обоголом. Это озеро в здешних местах самое большое и красивое.

— Не волнуйся, дорогой. — Вера Яковлевна ласково посмотрела на мужа, — пилот знает, куда лететь. Мне он очень понравился. Весьма толковый молодой человек. И очень симпатичный.