— Ну-ну-ну, не ломайся, на день рождения положено. Кстати, мне кофейку тоже сделай, уж очень аромат соблазнительный.

— Момент, — засуетился Артур. — Сейчас свежего смелю, как вы любите. Да что вы в кухне-то, Валентин Антонович, проходите в гостиную.

Гостиной Артур гордо величал двадцатиметровую комнату. В квартире имелась еще спальня — в два раза меньше гостиной, но туда Артур предпочитал никого не приглашать (кроме девушек, естественно), поскольку любовь к порядку в число его достоинств не входила.

Тем не менее, Валентин Антонович первым делом направился именно в спальню и, как и следовало ожидать, недовольно поморщился:

— Ты постель когда-нибудь застилаешь? — осведомился он через всю квартиру.

— А зачем? — искренне удивился Артур. — Потом опять расстилать придется.

Звук включенной кофемолки сделал дальнейшее общение временно невозможным. Артур даже понадеялся, что благодетель больше нотаций читать не будет, тем более, в день рождения, но ошибся. Пока он пересыпал смолотый кофе в кофеварку, пока включал любимый агрегат, Валентин Антонович успел провести беглую ревизию всей квартиры.

— Живешь в свинарнике, — констатировал он, снова появляясь на кухне. — Нужно срочно наводить порядок. Хотя бы косметическую уборку сделать.

— На днях сделаю, — неопределенно пообещал Артур.

— Завтра, — жестко отрезал Валентин Антонович. — К послезавтрашнему дню все тут должно сиять и сверкать. И чтобы никакие тряпки не валялись посреди комнаты.

— Да у меня вроде бы…

— Помолчи уж! Послезавтра к тебе приедет журналистка с фотокорреспондентом, я договорился. Будет делать о тебе большой репортаж в…

Валентин Антонович назвал сверхпопулярное издание, на страницы которого Артур давно мечтал попасть, и с интересом посмотрел на реакцию своего подопечного.

Реакция была правильной. Артур сначала застыл с пустой чашкой в руке, а потом издал что-то среднее между воплем футбольного болельщика и боевым кличем индейца.