– Он мой муж, а не соблазнитель. Он ничего не украл. Я сама одолжила ему деньги. Жан-Жак не бросал меня, он отправился покупать для нас дом.

Тетя Киббл неистово замахала веером.

– Вот что получается, если выскакиваешь замуж в спешке. Знаю, что ты устала слушать, Джульетта, но ведь есть мужчины, которые женятся на женщинах ради денег.

– Да, все эти годы ты постоянно твердила мне об этом. - Джульетта все еще смотрела на дорогу. Проехал фургон, за ним двое всадников, но Жан-Жака не было. Значит, сегодня он не вернется домой.

– Но на этот раз ты потеряла голову. - Отложив веер, тетя Киббл нахмурилась и провела пальцем по розовым бутонам, украшающим наволочку. - Вилетт - привлекательный мужчина, одним своим видом внушающий доверие. Он так заморочил тебе голову, что ты перестала здраво рассуждать. Никогда бы не подумала, что ты польстишься на сладкие речи и смазливую физиономию.

– Неужели мужчина не может полюбить меня? - Джульетта вертела на пальце обручальное кольцо, когда-то принадлежавшее бабушке Жан-Жака, а позднее его матери. Он не отдал бы ей фамильную драгоценность, если бы не рассчитывал вернуться.

– О Джульетта! - Глаза тети Киббл широко раскрылись. - У тебя много прекрасных качеств, но мистеру Ви-летту некогда было их узнать и оценить. Поэтому его настойчивость и то, что он так спешил повести тебя к алтарю, были, увы, продиктованы причиной куда более прозаической.

Несмотря на решительное нежелание Джульетты прислушаться к мнению тетки, постоянно внушаемые ею сомнения делали свое дело. Неужели Жан-Жак польстился на деньги? Неужели она стала его жертвой, а не ангелом, как он ее называл?

Дело в том, что Жан-Жак не мог знать о полученном ею наследстве. Он пробыл в Линда-Виста всего два дня, Джульетта случайно столкнулась с ним в дверях почты. Допустим, Жан-Жак что-то пронюхал о самой богатой незамужней девице Линда-Виста, и, конечно, он мог поджидать ее у дверей почты специально, как утверждала тетя Киббл, но Джульетта ходила на почту в разное время. Более того, мистер Албертсон, почтмейстер, заметил бы ничем не занятого человека и велел бы ему убираться восвояси.