«Аннабел!» — голос мужчины рядом. Я не слышала его приближения. Должно быть, он шел тихо по траве с юга от Стены, а интеллигентная собака держалась у его ног. Когда я обернулась, он был в четырех ярдах, сигарета выпала из моих пальцев в дикий чабрец и желтую лапчатку и спряталась между римских камней. Барашки проснулись и заплакали.

Мужчина, который нарушил наш заколдованный сон, остановился в двух ярдах от меня. Не Адам, просто молодой человек в удобном твидовом костюме. Высок, строен. Нахальный взгляд говорит о том, что спорить с ним опасно, да и вообще совершенно ясно, хотя и неизвестно почему, что он с удовольствием ввяжется в любую драку. Возможно, это генетически заложено во всех ирландцах, а сомневаться в происхождении мужчины не приходится. Ярко выраженный тип красивого ирландца — черные волосы, потрясающе-голубые глаза, крупные подвижные губы. Светлая от природы кожа покрыта загаром, какой возникает не от солнца, а от ветра. Лет через двадцать его лицо уподобится красивой резной дубовой маске. В руке он держал палку, у ног стоял внимательный колли, красивое создание, грациозное, как хозяин, и такое же самоуверенное. Да уж, Адамом не назовешь этого типа, вторгшегося в мой райский сад. Но, возможно, он — змей. Выглядит дружелюбным и безвредным, как черная мамба.(Мамба — род ядовитых змей семейства аспидовых. — Прим. пер.)

Он так громко вздохнул, что этот звук вполне можно назвать шипением. «Значит, это ты! Я так и думал, что не ошибаюсь! Это ты… Старик все время повторял, что ты не могла умереть и однажды вернешься… Но ради Бога, кто бы мог подумать, что он прав?» Что-то угрожающее скрывалось за мягкими интонациями приятного голоса. Собака это тоже почувствовала. Прижала уши, посмотрела на хозяина, показывая белки глаз, и напружинила загривок. Я не шевелилась, сидела немая и застывшая, будто камень, и смотрела на мужчину.