Открыла рот, чтобы заговорить, но тихий голос не замолк, стал уже злобным и говорил об опасности, как ни странно это в такой красивый день. «И зачем ты вернулась? Скажи! Просто, что собираешься делать? Войти в дом и повесить шляпу? Потому что, если идея в этом, девочка, стоит подумать еще раз, и быстро! Теперь ты будешь иметь дело не с дедушкой, а со мной… Я всем этим владею, душечка, и так все и останется. Я предупредил».

Все же я сумела заговорить. На фоне таких сильных эмоций, что воздух между нами раскалился докрасна, любые слова наверняка прозвучали бы абсурдно. А к тому же я смогла произвести только что-то вроде слабого хрипа, парализованного страхом: «Извините, пожалуйста?»

«Я видел, как ты выходишь из автобуса в Чоллерфорде, — он тяжело дышал, и ноздри его побелели. — Не знаю, где ты была, полагаю, внизу в Вайтскаре, будь ты проклята. Села на Хаустедский автобус, и я поехал за тобой. Не хотел, чтобы ты меня заметила, поэтому дождался, пока ты сюда поднимешься. Хотел поговорить с тобой наедине». При последнем его слове, выделенном интонацией, очевидно, что-то выразилось на моем лице. Он явно был доволен. Мой страх ему понравился. Однако я собрала всю свою решительность и почти выкрикнула: «Послушайте, вы ошиблись. Я не…»

«Ошибся? Не пытайся морочить мне голову! — Он шевельнулся, и его тело, такое же выразительное, как лицо, говорило об угрозе, такой же удивительной, как его следующие слова. — У тебя крепкие нервы, да, ведьма? Через столько лет… Прийти совершенно спокойно и среди бела дня! Ну вот, я тоже здесь! — Он зло улыбнулся. — Ведь не обязательно должна быть полночь, чтобы мы с тобой шли у края скалы, а внизу шумела вода? Помнишь? Ты бы никогда не пришла сюда одна, дорогая, если бы знала, что я тоже сюда собираюсь, правда?»

После этих слов я уже по-настоящему испугалась. Больше нельзя было говорить себе, что я выдумываю опасности. Его красота усиливала впечатление.