- Извините, - пробормотал Александр, и в следующую секунду Горанин захлопнул дверь и потащил его обратно к лестнице, ругаясь:
- У тебя крыша поехала! Псих! Убил бы тебя! Псих ненормальный!
Уже в самом низу, на первой ступеньке лестницы, Завьялов неожиданно для себя резко развернулся и ударил Герману по уху. От души, с наслаждением. Тот растерялся. Потер щеку и растеряно спросил:
- Зява, да ты что?!
- Где Машка?! Где?!
- Ну, ты даешь! Вот уж не думал, что ты такой ревнивый! Пойдем поговорим. Давай, двигай вперед.
Горанин слегка подтолкнул его в спину. Только потом сообразил: друг Герман не дал сдачи. Значит, чувствует себя виноватым. Маша здесь была. Но ничего! Он их выведет на чистую воду! Тяжело дыша, направился на кухню. Если в постели у Германа юная блондинка, значит, Маши здесь нет, и нет смысла обыскивать дом.
- Ты только это... никому. Что застукал у меня мэрову дочку, - попросил Герман, заходя следом за ним на кухню.
- Так это дочь мэра?!
- А ты ее не узнал?
- Без одежды трудно. Она ведь вся такая... Модная, - сказал, почти уже успокоившись. Вол-. на отхлынула.
- Ну, ты даешь! Такую девушку и не узнать!
- Главное ее украшение — это папа. Благодаря ему в первых красавицах ходит, а без него она такая же, как все. Не лучше и не хуже. А может, и хуже, -добавил назло Герману за то, что тот не лучшим образом отозвался когда-то о внешности Маши.
- Но-но! Ты смотри, при Веронике это не ска-- жи! Правдолюбец! И о сегодняшнем - молчок. Я
тебя попросил. Отец еще не знает, что она вернулась.
- Как это не знает? Что, с поезда прямо к тебе?