- Ну, Зява, ты просто зверь! Знавал я ревнивых мужей, но такого...
- Вот когда женишься, я посмотрю, какой ты будешь.
- А я никогда не женюсь, - бахвалясь, сказал Горанин. И тут же осекся. В дверях кухни стояла блондинка. Она проходила так тихо, что они заметили ее только когда девушка громко ойкнула.
Она уже успела одеться и была теперь в алом свитерке, модных расклешенных джинсах и остроносых полусапожках на высокой шпильке. Фигурка у девушки была стройная, весьма привлекательная, а вот лицо, с которого от жарких любовных ласк успела сойти косметика, бледное, невыразительное. Щеки впалые, подбородок скошен, а носик вздернут слишком уж высоко. Алый цвет свитера только подчеркивал бледность. Словно мертвец стоял на пороге.
- Значит, ты мне врешь! - зло сказала она. -Все время врешь!
- Ника, ты зачем спустилась? - растерянно спросил Герман.
- А меня все равно уже видели! Мне нужны сигареты!
- Я не люблю, когда девушки курят.
- А мне на это плевать!
- Вот твои сигареты. - Герман потянулся к пачке, лежащей на холодильнике. - Только не надо так кричать.
- Значит, ты всем рассказываешь, что я только твоя любовница, и что ты никогда на мне не женишься. Очень хорошо! - Вероника, глубоко затянулась.
- Ты знаешь, что это не так!
- А как?! Как?! Да я из-за тебя с родителями поссорилась, а ты... ты...
- Я, пожалуй, пойду, - поднялся из-за стола незваный гость. - Вы уж меня извините.
- Вот, я понимаю, мужчина! - высоким напряженным голосом сказала девушка. - Никому не даст в обиду свою жену! Даже тебе! А ведь я знаю, что она...
- Замолчи! - заорал вдруг Герман. - Хватит устраивать истерики! Зява, выйди! Это семейная сцена!
- Да никогда ты не будешь моей семьей! Ничьей не будешь! И не очень-то надо было!