Не знала еще даже, потребую ли от него объяснений. Было бы неплохо, если бы он сам обо всем рассказал. Ведь он всегда был со мной откровенным. И вообще у меня никогда не было причины в чем-либо его упрекнуть. Поженились мы по любви, и уверена, что он до сих пор меня любит. Правда, мама говорит, что Яцек мной пренебрегает, но его положение непременно требует постоянных вызовов, заседаний и командировок. Я знаю, что он каждую минуту помнит обо мне и не теряет ни малейшей возможности это доказать. Клянусь, что у него нет никакой любовницы и он не предает меня. И вдруг узнаю: мой Яцек имел до меня еще одну жену!

После этих размышлений я пришла к выводу, что здесь должна быть какая-то тайна или хотя бы чья-то недобрая шутка. Яцек, такой солидный, такой рассудительный, такой принципиальный — и двоеженец! Невероятно! Под влиянием таких мыслей я немного успокоилась. Возможно, автор того письма — просто сумасшедшая или шантажистка. Наконец, когда бы Яцек успел на ней жениться? Ведь дядя забрал его с собой за границу сразу же после школы, и в течение четырех лет обучения в Оксфорде Яцек ни разу не был на родине. А автор письма — отнюдь не иностранка, так как очень хорошо пишет по-польски. Так когда же?..

Чем дольше я обо всем этом размышляла, тем больше убеждалась, что тут какая-то ошибка или мистификация. Я была уверена, что вот сейчас вернется Яцек, раскроет то письмо, засмеется, пожмет плечами и скажет: «Смотри, Ганечка, какую странную вещь я получил».

Однако произошло обратное.

Яцек вернулся в восемь. Поздоровался со мной как всегда, искренне и нежно, извинился, что не приехал обедать, но, кажется, пустил мимо ушей мое замечание, что я также не обедала. Он был усталый, глаза печальные. Вскоре ушел в кабинет. Я бы с удовольствием отправилась за ним, однако понимала, что лучше подождать его здесь, в гостиной. Вышел Яцек где-то через час. Его лицо ни о чем не говорило. Сел возле меня и спокойно, коснулся моей руки. Изображая полную безмятежность, я спросила: