— Так, значит, не подозревали? А когда заговорили о моей сделке с сэром Чарльзом, я решил, что не только знали, но и одобряли его действия.

— Вы ошиблись. Он сообщил мне об этом за час до начала этой проклятой церемонии.

— Боже святый! — Взгляд его стал беспомощным, а потом слегка хмурым. — Но вы все-таки согласились на брак.

— Да! — горечь, море горечи послышалось вдруг в голосе Антонии. — Согласилась! Я по собственному опыту знаю: невозможно безнаказанно ослушаться сэра Чарльза.

Постояв еще с минутку нахмурившись, Джеррен повернулся и принялся мерить шагами комнату, сцепив руки за спиной и утопив подбородок в кружевном воротнике. Антония наблюдала за ним с некоторым смущением, которое, особенно когда он поворачивался спиной, и не пыталась скрыть, ибо у нее мелькнула пугающая мысль: Джеррен Сент-Арван тоже относился к людям, вступать в борьбу с которыми неразумно.

В нем чувствовалось нечто неопределенно опасное, какая-то неясная угроза ощущалась во всем облике: в широком развороте плеч, обтянутых сливового цвета бархатным камзолом, в ленивой грации движений, за которой угадывалась скрытая сила, в очерке красивого, несколько недоброго лица с ярко-голубыми глазами и твердой линией рта, свидетельствующей о непреклонном стремлении добиваться своего. Да и можно ли было сомневаться в этом! Уж дедушка постарался подыскать ей в мужья человека такого же, как и сам, безжалостного.

— У вас есть какое-нибудь разумное объяснение всей этой болтовне о наследстве и убийстве? — отрывисто спросил Джеррен, остановившись около нее. — Сэр Чарльз утверждает, будто его кузен, Роджер Келшелл, убил вашего отца в надежде унаследовать большое состояние.

Антония пожала плечами и, отойдя подальше, уселась у огня.

— Это он так считает. Роджер Келшелл убил моего отца на дуэли еще до моего появления на свет. Сэр Чарльз убежден, что убийство было преднамеренным, ради денег.

— Но Роджер Келшелл богат.

— Сейчас — да.