Свое нынешнее состояние он получил от второй жены. А в год смерти Энтони Келшелла он бедствовал. Сэр Чарльз женился очень поздно, жена умерла родами, оставив ему сына. Говорят, он ее обожал и после ее смерти всю любовь перенес на ребенка. — Она снова пожала плечами. — Даже если это и так, то вся любовь и нежность, на какие он был способен, умерли вместе с сыном. С тех пор его душой владеет одно лишь чувство — ненависть, и светит одна лишь жизненная цель — помешать родственнику, лелеющему коварные планы завладеть состоянием Келшеллов. Только для этой цели он и воспитал меня. Только по этой причине и принял когда-то в дом.

— Принял? — Брови Джеррена удивленно поднялись. — Да ведь вы же и так — дочь Энтони Келшелла!

В возникшей паузе глаза Антонии пристально смотрели на него, светясь горьким удовлетворением.

— Значит, он не сказал вам всего, — с тихим смешком произнесла она. — Эх вы, глупец! Да зачем же, по-вашему, он пошел на все, чтобы добыть мужа своей наследнице? Да, я — дочь Энтони Келшелла. От цыганки, которую он встретил на сельском празднике в Михайлов день.

Теперь многое прояснилось для Джеррена. То было время, когда и среди дворян, и среди помещиков хорошее происхождение почиталось в той же, если даже не в большей, степени, что и богатство. В случае же с Антонией незаконнорожденность усугублялась дополнительным осложнением: не просто низкого рождения, но дочь цыганки! Да будь она наследницей хоть какого угодно состояния, никто из хорошего рода не взял бы такую в жены! Тем более что на всем ее облике лежал четкий отпечаток принадлежности к соплеменникам матери.

Глядя на нее, Джеррен недоумевал, как это он сразу не догадался. Орлиный нос, черные волосы и глаза, горделивость и грация поступи, естественные, как дыхание, — все это он уже встречал у смуглых, замкнутых людей, которые кочевали по дорогам, иногда останавливаясь на сельских ярмарках и праздниках. Среди них немало попадалось красавиц, но у Антонии красота стала мягче, тоньше, вероятно, за счет наследственности, а скорее, благодаря воспитанию. В общем, она оказалась одной из красивейших женщин, каких ему приходилось встречать, вполне способной своей красотой завлечь и привести в экстаз любого мужчину, но — более чем низкого происхождения, наполовину цыганкой.