Сэр Чарльз медленно кивнул: — Вы можете узнать причину, Сент-Арван — теперь. Это — убийство!

Слово со всей своей ужасающей многозначительностью упало в полной тишине, но Джеррену показалось, что отзвук его многократно отразился от гулких стен. Он оторопело уставился на сэра Чарльза, смотревшего с сардоническим пониманием.

— Вы-то, конечно, вообразили, что я пошел на все, чтобы вашим именем прикрыть грех и дать его чьему — то ублюдку, — презрительно заметил он. — Успокойтесь, Сент-Арван! Невеста целомудренна, хотя мне приходилось быть все время настороже.

— Что ж, приятно слышать, — Джеррен поддержал иронический тон. — Позвольте, однако, заметить, что мне такое объяснение показалось бы более достоверным, нежели предложенное вами.

— Убийство! — настойчиво повторил Келшелл. — Убийство двадцатилетней давности, до сих пор неотмщенное. — Трясущейся рукой он указал на портрет, висевший над камином, слабый голос дрожал от клокочущих в груди чувств. — Сын мой! Мой Энтони, жестоко убитый в двадцатидвухлетнем возрасте! Убитый потому, что был моим наследником! Но я обманул убийцу и, прежде чем умереть, обману еще раз.

Джеррен бросил взгляд на портрет — белокурый юноша с безвольным, словно бы чуть обиженным лицом и с такими же как у сэра Чарльза, пронзительно-сверлящими, но еще более бесцветными глазами. Сомнений нет — старый Келшелл ненормален. Само безумие смотрит из этих жутких глаз, да и никакой нормально мыслящий человек не смог бы создать подобную фантастическую ситуацию. В мозгу Джеррена забрезжил уже какой-то намек на разгадку всего происходящего, но многое еще по-прежнему приводило его в недоумение.

— Позвольте, сэр, убедиться, что я правильно понял, — сказал Джеррен. — Ваш сын, говорите, был убит кем-то, кто надеялся извлечь из убийства выгоду, но наследство, принадлежавшее Энтони Келшеллу, перешло к его дочери, о существовании которой убийца, предположим, не подозревал. А за ее жизнь вы не боитесь, особенно теперь, когда престарелый возраст не позволяет вам быть защитником?