Сзади Констанс тянулся целый обоз, ехали на лошадях слуги и рыцари, составлявшие ее эскорт. Поднятое конскими копытами облако пыли окутывало кавалькаду, пыль проникала под вуаль, и она едва могла дышать.

Последние два года местных жителей преследовал недород, к весне все страдали от голода и болезней. Констанс подумала, что должна посидеть над счетами вместе с управляющим. Пьер де Жервиль, сын старого друга отца, явно не обнаруживал блистательных успехов в управлении ее имением.

Приветственные крики по обеим сторонам дороги при ее появлении зазвучали громче. Сидя в седле, Констанс грациозно раскланивалась. Она бывала в Морле лишь редкими наездами, предпочитая жить в благоустроенном семейном гнезде в Баксборо, в одном из восточных графств. Здесь ее, так же как и отца, любили.

На перекрестке возле рынка груженные винными бочками фургоны, сбившись вместе, образовали затор. Подъехав туда, предводитель рыцарей Эверард велел собравшейся толпе разойтись, а телеги убрать с дороги. Погонщики отогнали своих мулов в сторону, и кобыла Констанс проследовала дальше, цокая копытами по деревянному настилу моста.

За мостом леса широко расступались. Вдалеке, на фоне Уэльских гор, можно было видеть замок Морле.

По пути к нему на обширных лужайках раскинулся целый городок из шатров, где разместились гости, прибывшие на свадьбу ее сестры.

Чтобы не создавать излишней толкотни, пятьдесят рыцарей, минуя мост, вошли в реку. Некоторые задержались, чтобы напоить лошадей, другие сразу же стали переправляться вброд. Ее новый исповедник, поколебавшись, последовал на своем осле за Констанс. Он негромко, но достаточно внятно ворчал, сетуя на то, что они непростительно задержались.

Констанс ехала за торговцами, которые толкали перед собой тележку, груженную овечьими тушами. Она и без посторонних напоминаний знала, что они задерживаются. К этому времени замок Морле, без сомнения, уже битком набит людьми, многие из которых люто ненавидят друг друга. Среди них и ее сестра Бертрада, всегда мечтавшая стать монахиней, невестой Христовой, она даже представить себя не могла в роли жены какого-нибудь смертного. Но, будь на то милостивое соизволение божие, еще до истечения дня она все же окажется замужем.