Оглянувшись, Констанс увидела, как неловко управляется с поводьями ее новый духовник. Ездок отец Бертран никудышный. Кто-то в аббатстве Святого Ботольфа сообщил ей, что ее исповедник – сын торговца, с детства привыкший ходить пешком, а не ездить на коне. В его пользу говорило только то, что для священника он был весьма недурен собой, к тому же он ее ровесник, ей самой двадцать два, столько же, вероятно, и ему. Вопрос только, подойдет ли он ей, с первыми двумя исповедниками, во всяком случае, она не нашла общего языка.

Наблюдая за молодым человеком, она подумала, что и от этого тоже, возможно, вскоре придется избавиться. Все ее предыдущие духовники находились под влиянием ее дурной славы и с явным пристрастием принуждали ее к покаянию. Вполне естественно, что Констанс привыкла утаивать от них все сколько-нибудь значительные прегрешения.

Дорога поднималась вверх по склону, мимо разноцветных шатров. Набежавший с реки осенний ветер качнул ветви деревьев. Эверард и закованные в позвякивающие латы рыцари ехали рысью, расчищая дорогу для кавалькады. Констанс вдруг вспомнила о покойном отце, графе Жильбере. Вот уж удивился бы отец, будь он жив, увидев перед замком огромный, словно город, лагерь. По штандартам она узнала нескольких представителей знатных родов и кое-кого из аристократических семейств западного графства, включая и родню жениха.

Дорога свернула к подъемному мосту, переброшенному через ров с водой. Под поднятой на день решеткой их ждал Пьер де Жервиль с судебным приставом-бейлифом и другими помощниками. Трубачи поспешили занять свои места на широкой крепостной стене.

Констанс поторопила коня, тронув его бока коленями. Сзади визгливыми криками напоминали о себе ее избалованные дети. Она отряхнула рукой пыльное, грязное платье, мечтая как можно скорее очутиться в замке, умыться теплой водой и хоть чуточку передохнуть. Констанс прикинула, где может разместить управляющий Бертраду и сопровождавших ее монахинь. Вероятно, в Старой башне. Там, пожалуй, хватит места для всех.