– Ты что, надеешься… Барнетт махнул рукой:

– Я ни на что не надеюсь в отношении тебя. Я только прошу тебя вести себя, как леди, пока Маленький Макс здесь.

– Значит, я могу завлечь его своими женскими чарами, женить на себе и оставить здесь на ранчо делать детей, – Мел хрипло засмеялась как бы в издевку, но это больше было похоже на крик боли. – Ну знаешь, мне не нужен муж, которого зовут Маленький Макс. Похоже на кличку щенка. Ко мне, Маленький Макс, – позвала она сладким голосом.

Хорошее настроение Барнетта улетучилось.

– Забудь об этом. Глупая идея. Только обещай мне, что не выстрелишь ему в задницу или куда-нибудь еще.

Мел отвернулась от отца и зашагала к большому белому дому. Она шла быстро, стараясь оторваться от отца. Это было бесполезно – его ноги были намного длиннее, чем ее. Она резко остановилась.

– Хорошо. Обещаю не стрелять. Об остальном можешь забыть. Я постараюсь держаться от него подальше, и ему лучше делать то же самое.

К дому она подходила уже одна, зная, что, дав слово, она его не нарушит. Но этот тип с востока! В ярости Мел вошла в дом через широкую веранду и взбежала по лестнице. С нее и так довольно всех этих типов с востока, и вот отец пригласил еще одного на ранчо. В ее дом! В ее убежище!

Хотя после возвращения от тети Сесилии боль Мел поутихла, она все еще не могла говорить о случившемся ни с отцом, ни с кем-либо другим. Сначала было слишком грустно и не до объяснений, потом слишком больно и стыдно, а теперь это просто не имело значения. Она никак не могла отделаться от репутации дикарки, которая стреляет в своих поклонников, когда они отвергают ее. Неважно, что этот человек сделал, – у нее же осталась запятнанная репутация и ненависть к велеречивым лживым мужчинам с востока.