— Ваши вкусы столь же необычны, как и ваше появление здесь?

— Увы, нет. Более чем обычны.

— Значит, красивая и молодая.

Коби поклонился еще раз.

— Именно так… и с повадками девственницы. Я устал и не хочу чрезмерно утруждать себя.

Ему поверили на слово, и, после вручения мадам пригоршни соверенов, проводили наверх в сопровождении юной девушки, одетой по последней моде. Она была так хороша собой, что могла бы стать украшением любой гостиной в квартале Мэйфейр.

— Ее зовут Мэри, — предусмотрительно сообщила мадам.

Спальня, в которую его привели, оказалась столь же изысканной, как и гостиная на первом этаже. Девушка немного помедлила, а затем начала раздеваться. Коби тем временем уселся на широкую кровать и отбросил плащ. Он даже не пытался притронуться к ней.

Когда она полностью разделась, а Коби, одетый, продолжал сидеть неподвижно, девушка направилась к нему с удивлением на хорошеньком личике. Он остановил ее жестом.

— Стойте, где стоите, мисс Мэри, именно так. Нет, лучше распустите волосы.

Ее удивление стало еще сильнее, но девушка подчинилась… как ее и учили. Когда она подняла красивые руки к волосам, Коби пробормотал.

— А теперь не двигайтесь, замрите.

— Вы уверены? — спросила она. — Вы именно этого хотите?

Коби кивнул в знак согласия, вынимая из внутреннего кармана плаща блокнот и карандаш. Он принялся торопливо переносить на бумагу очертания ее прекрасного тела. Лицо его при этом оставалось таким безучастным, словно он рисовал натюрморт.

Через несколько секунд, закончив набросок, Коби показал его девушке, и услышал в ответ возглас на «кокни», диалекте лондонской бедноты.

— Ах, так вы художник. Тогда понятно!

Коби покачал головой.

— Всего лишь любитель. А теперь сядьте, и я попробую нарисовать вас в другой позе.

— У вас только час, — предупредила его девушка.