Несмотря на регулярные визиты Занозы, я провела в замке Торнтон лучшие годы. У нас с Кэролайн едва ли была хоть одна общая мысль, и все же, несмотря на всю нашу непохожесть, мы прекрасно ладили. Вполне возможно, именно благодаря этой несхожести мы оставались подругами. У нас даже не было возможности, что называется, наступать друг другу на пятки.

Кэролайн была музыкально одаренной и к тому же неплохо рисовала. Меня же эти вещи ничуть не вдохновляли. Зато я увлеклась иностранными языками и вскоре умела говорить по-французски и по-итальянски не хуже самой мисс Лейси. Я была уверена, что могла бы даже перещеголять ее, если бы нашелся подходящий учитель. Потом, однако, мама пригласила в дом учителя танцев из Италии.

Звали его синьор Монтелли. Он прибыл к нам осенью, в тот год, когда мы с Кэролайн должны были впервые показаться в свете. На самом деле первый выход намечался на весну, но мама хотела, чтобы мы еще зимой побывали на местных балах. «Чтобы приобрести необходимый лоск», — объяснила она. Итак, в Торнтон-Мэноре появился учитель танцев.

Как раз в тот год Заноза окончил свой Кембридж, ему исполнился двадцать один год, и он официально вступил в права наследования. Больше он не обязан был ждать одобрения всех своих поступков со стороны дядюшки Джорджа. «Сам себе хозяин», — сказала мама. И добавила, что я должна быть с ним поласковее, что он может отказать нам от дома, если решит, что пора от меня избавиться.

Нарисованная ею картина мне крайне не понравилась. Куда же нам было деваться? Как бы мы стали жить? И потом, пропал бы мой бальный наряд (за который, кстати, обещал заплатить Заноза). И больше никаких лошадей… Мне пришлось бы пойти в гувернантки, как мисс Лейси, а мама скорее всего очутилась бы в работном доме.