Прошли годы. Заноза окончил Итон и поступил в Кембридж. Учился он отменно, а на каникулы всякий раз приезжал домой, предоставляя моей маменьке и Кэролайн приятную возможность упиваться его до неприличия красивой внешностью. Очень часто он приезжал со своими друзьями. Все это были, как правило, милые молодые люди, хотя у всех без исключения был один и тот же недостаток — они постоянно лебезили перед Занозой. Разумеется, ведь он был графом и, если верить моей маме, ужасно богатым.

Однако надо отдать должное его друзьям: не думаю, чтобы только титул и богатство молодого графа заставляли их самым отвратительным образом поклоняться ему. У Занозы не возникало проблем, как у многих других юношей. На лице у него никогда не было прыщей, рос он складным и грациозным, без всякой неуклюжести, свойственной многим мальчикам в этом возрасте. К тому же он скакал верхом, стрелял и боролся лучше всех в колледже. Все это привлекало друзей, и они слушались его во всем, как преданные собачонки.

В общем, все, кто окружал Занозу, ужасно портили его. Он настолько привык к лести, что если встречал человека, не склонного на него молиться, то становился просто невыносимым.

Я ненавидела спорить с Торнтоном. К сожалению, у него было железное преимущество, ведь он обучался в Итоне и Кембридже, а потому успел узнать такие вещи, о которых я вообще не имела представления. Я выходила из себя, если он принимался цитировать по-латыни. Он, разумеется, все прекрасно понимал и то и дело подавлял меня своей эрудицией.

Но самое главное, он прозвал меня Рыжей.

Здесь нужно внести ясность. Мои волосы вовсе не рыжие. Они розовато-золотистые. Когда я была маленькой, папа называл меня «красное золотко», потом, когда я подросла, он вынужден был признать, что мои волосы действительно розовато-золотистого цвета. Мама тоже всегда говорила, что они золотистые с розоватым отливом. И Кэролайн согласилась, что они розовато-золотистые. Только Заноза настаивал, что я рыжая. Он говорил так нарочно, чтобы позлить меня.