Когда мы с мамой там появились, дом предстал во всей своей красе. Мама объяснила, что раньше, когда Заноза приезжал в Лондон, он жил всего в нескольких комнатах. Обедал и развлекался он в других местах. Теперь же, поскольку в городской резиденции ему предстояло жить не одному, дом был полностью укомплектован штатом прислуги, вычищен и обеспечен всем необходимым. Сам Заноза обещал вскоре приехать из Шотландии, куда он отправился погостить к своему другу.

Моя спальня оказалась очень милой. Мебель была недавно отполирована, в вазах стояли свежие цветы, а кровать и кресла были покрыты старинными чехлами. Мне тут сразу понравилось, и я помогла Лайзе — служанке, которая пришла, чтобы распаковать вещи, — разместить мои платья в гигантском гардеробе, который загораживал почти всю стену, оклеенную обоями в цветочек. Вообще-то у меня с собой было не слишком много платьев. Мама собиралась заказать для нас с Кэролайн новые наряды на деньги, которые, кстати, щедро предоставил все тот же Заноза — все-таки ему ужасно не терпелось поскорее от меня избавиться. Так что мы отправились в путь, собрав только самое необходимое. Мама заявила, что все наши старые платья годятся разве что для деревни, но никак не подойдут для Лондона.

Я не так уж беспокоилась о своем гардеробе. Гораздо сильнее меня волновали лошади. И дело не в том, что я сомневалась в отменном качестве конюшен Торнтон-Хауса. Дом еще пустовал, но, едва приехав в Лондон, Заноза в первую очередь занялся конюшнями. В основном он, конечно, вполне оправдывал свое прозвище, но уж что касается лошадей, тут на него вполне можно было положиться. Итак, дело не в том, что я усомнилась в удобстве здешних денников, но, как и я сама, мои лошади никогда прежде не покидали своего дома, и мне не хотелось, чтобы животные чувствовали себя неуютно. Их отправили в город за день до нашего отъезда, и я волновалась за них. Поэтому при первой же возможности я прошла в конюшню.