— Ну, уж так сразу и топиться? — Ксения дернула подругу за косу. — Будто на твоем Евсее свет клином сошелся.

Марфуша сердито фыркнула и, освободив косу, перекинула ее на грудь.

— Когда сами полюбитесь, поймете, что значит сохнуть по дружку, на свиданки тайные к нему бегать… — Она порывисто вздохнула и обняла Ксению. — А как за руку-то друг сердешный возьмет, как в глаза глянет, про все на свете забудешь, за ним хоть на край свет пойдешь!

— Прямо-таки на край света? — рассмеялась Ксения.

— А вот посмотрим, барышня, что вы запоете, когда голову потеряете. И чует мое сердце, не уйти вам от этого, ни за что не уйти! Больно уж приятель у князя хорош! Голубоглазый, кудрявый! Евсей говорит, огонь, а не барин! И посмеяться всласть любит, как и вы, барышня! Вот бы вам познакомиться!

— Да куда уж мне! — вздохнула Ксения. — Наташа не позволит…

— А мы ей и докладывать не будем, — торопливо зашептала Марфуша, не забывая озираться по сторонам. — Завтра вроде вам позволено за ограду выехать?

— Позволено! — выдохнула Ксения. — Наташа в Матуриху на выпаса отправляется, так что до обеда ее не будет.

— А Евсей сказывал, князь с утра собирался объезжать свои земли, авось свидитесь и с ним, и с его приятелем. Семка нас в то место отвезет, где дорога недалеко от озера проходит. Там, правда, к воде не подъедешь, болота вокруг, но поляны очень уж красивые. Ромашки вовсю цветут, белоголовник… А барыне скажем, что решили цветов в комнаты набрать.

— Ты просто прелесть, Марфуша! — Ксения захлопала в ладоши. — А если они не посмеют к нам приблизиться? Ведь они наверняка уже знают, что Наташа не дозволяет на ее землях появляться.

— Ну, коли спужаются, то это их дело! Но смотреть-то им не запретишь? Думаю, они непременно вас заметят. Грех такую красоту не заметить! — Марфуша окинула Ксению придирчивым взглядом. — Платье свое голубое непременно наденьте и шляпку с лентами, ту, что из Парижу привезли…