— Да, — прошептала едва слышно Ксения. — Его Аркадием зовут, а второго барина — Григорием. Того, что быка укротил!

— Ему бы вашу сестрицу подобным образом укротить! Тогда, глядишь, и у вас с Аркадием быстрее б сладилось! — Марфуша потянулась, вздохнула. Лицо ее приняло мечтательное выражение. — А после б всем мирком да за свадебку…

— Марфуша, ты с ума сошла! — всполошилась Ксения. — Что за разговоры ты ведешь? А если Наташа узнает?

— Она так и так узнает, кто вас с Павликом от смерти спас! — отмахнулась от нее Марфуша. — Все равно придется признаться, что сосед вас до усадьбы подвез. Она же не поверит, что вы пешком три версты прошли. Да и пастухи наверняка обо всем расскажут.

— Мне точно не сносить головы, если она узнает, что я встречалась с мужчинами. А если всплывет, что я в бальном платье на прогулку отправилась, да вдобавок еще порвала его… Н-нет, после этого мне одна дорога остается — в монастырь! Наташа не простит мне ослушания.

— Вот заладили вы — монастырь да монастырь! — рассердилась Марфуша. — Сами мне говорите, что барыня только с виду такая сердитая, потому что забот полон рот и радости другой, кроме Павлика, нету. А еще я думаю, она вас из-за того в черном теле держит, что сама счастья не видала. А где его найти, если в округе стоящих женихов ни для вас, ни для нее тем более днем с огнем не сыщешь? — Она заглянула в глаза хозяйке и с любопытством спросила: — А второй барин как вам показался? Егорка говорит, огонь, а не барин!

— Про огонь не знаю, — протянула Ксения задумчиво, — но весьма плечист и статен. И на лошади держится как пришитый. Правда, смотрит мрачновато, но улыбка у него, Марфуша, просто замечательная! А как быка в воду загнал! Аркадий мне рассказал, что князю не привыкать к подобным переделкам. Он много лет прожил в Южной Америке. У него там огромное поместье, где он занимался разведением скота.