— Ну, вот, — всплеснула руками Марфуша и расплылась в довольной улыбке. — А сказали, в суматохе не рассмотрел! Да ведь он и поговорить с вами умудрился, и чуть ли не всю историю князя рассказать. А о нем самом что-нибудь узнали? Какого рода-племени, к примеру?

— Да нет, не успела, — пожала плечами Ксения, — он и про князя-то всего десяток слов успел сказать, прежде чем усадьба показалась… Потом, Павлик все время досаждал Аркадию вопросами про князя, водятся ли в его поместье крокодилы и слоны и приходилось ли ему встречаться с каннибалами.

— Это кто ж такие? — поразилась Марфуша.

— Дикие люди, которые занимаются людоедством.

— О боже! — Марфуша перекрестилась. — Они что ж, и вправду там водятся?

— Аркадий признался, что сам в тех местах не бывал, но если Павлик желает, то князь непременно ему расскажет о своих приключениях.

— И князь согласился?

— А он нашего разговора не слышал. Он в стороне от коляски скакал, чтобы грязью из-под колес не обдало.

— И то слава богу, Павлику нашему в диковинку со взрослыми мужчинами разговоры вести. Только бы маменьке не проболтался про это.

Ксения вздохнула:

— Я просила его не слишком вдаваться в подробности, иначе нас больше не выпустят гулять за пределы усадьбы, но, думаю, это не поможет. Рассказывай не рассказывай, но Наташа все равно все узнает. И если даже не сильно рассердится, то рисковать жизнью сына не осмелится. — И, внезапно спохватившись, с тревогой посмотрела на горничную: — А с платьем что же? Его ведь теперь не починить?

— Платье я в бане сожгла, даже пепла не осталось.

— Теперь одна надежда, что Наташа про него забудет. Балов все равно не предвидится, надевать мне его некуда. — Ксения печально вздохнула. — Одного не пойму, зачем она выписывает и мне, и себе такую пропасть нарядов. Одна забота теперь их от пыли встряхивать да лавандой перекладывать, чтобы моль не завелась. А мне так хочется потанцевать. — Она подхватила юбку за края и закружилась возле зеркала в вальсе, весело подпевая в такт своим движениям.