— Но, маменька! — Павлик соскочил с дивана, схватил мать за руки, заглянул ей в глаза. — Вы не можете запретить нам гулять! Быка снова заковали в цепи, и он больше не вырвется! А меня Егор обещал научить на лошади кататься и на веслах по озеру ходить…

— Ни боже мой! — вскрикнула в ужасе Наташа. — Никаких лошадей! Они же могут понести или лягнуть! И про лодку ничего слушать не хочу. А если ветер подует и перевернет ее? Нет, нет, даже речи не может быть! — Она отстранила сына от себя. — Перестань морочить мне голову. Сейчас отужинаем, прочитаешь мне четыре страницы по-латыни. Посмотрим, чему тебя Ксения научила, помимо того, чтобы лгать про журавлей. — И с укором посмотрела на сестру. — Ты знала про лошадей и лодку? При тебе Егорка ему обещал?

Ксения не успела ответить. Глаза Павлика яростно блеснули. Он топнул ногой.

— Ксюша не учит меня лгать! И Егора не трогайте! Он не виноват! Я его сам просил! — И вдруг зашелся в плаче: — Противная маменька, злая маменька! — И когда Наташа попыталась его обнять, вырвался из ее рук и выбежал из столовой.

— Ну, чего застыла? — Наташа побледнела и с гневом посмотрела на сестру. — Добилась, чего хотела? Матушка ему, видите ли, злыдня несносная, а тетка — ангел небесный! — Лицо ее скривилось. Она быстро отвернулась, махнула рукой и приказала: — Беги за ним! Как бы чего не случилось.

Ксения кивнула головой и, подобрав юбки, выбежала вслед за племянником.

ГЛАВА 6

Дубу, раскинувшему свои ветви почти над самым парадным крыльцом, было около трехсот лет. «Антик с гвоздикой» построили на месте старой, еще боярской усадьбы, напоминавшей скорее небольшую крепость, что по тем смутным и ненадежным временам было более чем оправданно. Дуб исполнял роль сторожевой башни, и в его густых ветвях хоронился настил из досок для исправно менявшихся часовых, которые не спускали глаз с озера и ведущей к усадьбе дороги. В те, уже ставшие преданием годы густые леса подходили к озеру к боярской усадьбе вплотную, и всякой нечисти в них водилось предостаточно, начиная от дикого зверя и кончая разбойничьим людом, чьи набеги были не менее опасны, чем встреча с волчьей стаей в чистом поле непроглядной зимней ночью.