Сестры, как прежде, когда Ксюша еще умещалась под мышкой старшей сестры, сидели, обнявшись, в беседке и наблюдали за медленно угасающей светлой полоской зари над озером. Узкий серп молодого месяца уже вынырнул из-за горизонта и, словно рыбачий челн по морю, поплыл по небу, раздвигая рожками редкие облака, а звезды, точно далекие маяки, подмигивали ему, указывая дорогу в густой тьме, спустившейся на землю.

Остро пахло сыростью, молодой зеленью и прогревшейся на солнце землей. В траве вовсю заливались цикады, далеко за усадьбой глухо ухнула сова, возвещая о том, что пришло время ночной охоты, в кустах несколько раз яростно мяукнули и задрались дворовые коты. Из деревни доносился редкий брех собак, звуки балалайки и визги девок. Весенние работы закончились, до сенокоса еще недели две, как тут не поженихаться и не поневеститься?

Наташа несколько раз тяжело вздохнула, но продолжала молчать, а Ксения не осмеливалась начать разговор первой. Но все ж использовала это время по своему усмотрению. Как бы то ни было, своими мыслями она могла распоряжаться как хотела. Поэтому и направила их в желанное русло, прокрутив в памяти уже в который раз все подробности утренней встречи с новыми соседями.

Князь, конечно же, произвел на нее впечатление. Определенно, он умел сводить с ума женщин, ровно ничего не делая для того, чтобы привлечь их внимание. И чего лукавить, он и вправду был очень красив. Причем темный, заработанный явно не под российским солнцем загар, широкие плечи, тонкая талия и широкополая шляпа делали его похожим скорее на испанского гранда, чем на русского помещика, что само по себе было романтично и выделяло его из ряда местных парисов и аполлонов, упитанных и изрядно обленившихся на деревенских хлебах.