— Ну что ты! — смутилась Ксения. — Я ведь тоже была не права!

— Значит, мы квиты? — улыбнулась Наташа. — И больше никаких обид и никаких ссор?

— Выходит, квиты! — Ксения обняла сестру в ответ. Они расцеловались и разошлись по спальням, не зная еще, что и прошедший, принесший им массу огорчений день, и предстоящая ночь станут поворотными в их судьбе.

— Барышня, где вы только бродите? Я тут чуть не заснула, вас дожидаючи, — встретил Ксению сердитый шепот Марфуши, стоило ей только перешагнуть порог и закрыть за собой дверь.

— Что случилось? — спросила та встревожен-но. — Павлик?..

— Да все в порядке с вашим Павликом! — отмахнулась горничная. — Спит как ни в чем не бывало! Я уже раз пять проверяла! — Она с явным торжеством посмотрела на барышню и лукаво ей подмигнула: — Али спляшете сначала, али сразу отдать?

— Чего отдать? — опешила Ксения. — Говори, что у тебя!

— Письмо от милого дружка, вот чего! — Горничная потрясла в воздухе конвертом и, поведя плечом, обошла вокруг Ксении, приплясывая и выбивая дробь босыми пятками. К счастью, пол покрывал толстый ковер, иначе Марфуша всполошила бы весь дом столь необычными для него звуками.

— Какое еще письмо? От какого дружка? — еще больше растерялась Ксения. — Что ты выдумываешь?

— С чего мне выдумывать? — Марфуша сделала вид, что обиделась, и спрятала руку с конвертом за спину. — Дел у меня других нет, чтобы выдумывать! Сами, что ли, не видите конверт? — И она вновь потрясла им у Ксении перед носом. — Писано не по-нашенски, значит, от милого дружка!

— Господи, Марфа, что ты болтаешь? — рассердилась Ксения. — Сама знаешь, что по-нашенски или не по-нашенски никто мне не пишет, кроме Павлика. — Она изловчилась и вырвала конверт из рук горничной. — Дай сюда!

«Мадемуазель Ксении», — прочитала она надпись на конверте, сделанную по-французски незнакомой рукой. Сердце ее, казалось, подпрыгнуло, замерло на мгновение, а потом зачастило быстро-быстро, и ей даже почудилось на мгновение, что оно вот-вот выпрыгнет у нее из горла.