— Мой план был именно таков, за исключением одного: я намеревался ехать с ним.

— Чтобы поучаствовать в его долгих, опасных походах, — продолжала злиться Хоуп. — Куда вы собрались на этот раз?

— В дебри Флориды.

Хоуп аж передернуло от отвращения.

Всю свою жизнь Кей слышала рассказы о путешествиях дяди Ти-Си. Вместе с научными экспедициями он побывал на Дальнем Западе и видел то, что скрыто от взоров белого человека. Он любил растения и, казалось, знал все их латинские названия. Три года он учился зарисовывать то, что видит. Окружающие восхищались его рисунками, Кей же с мамой держали свое мнение при себе, так как обе были талантливыми художниками и считали его работы слишком простыми, слишком примитивными. Одним из учителей Кей по рисованию — ей стали нанимать учителей с четырех лет — был английский художник Рассел Джонс. В студии этот человек был самым настоящим тираном, и Кей приходилось много работать, чтобы добиться того, что он от нее требовал. И это у нее получалось. «Эх, если бы ты была мальчишкой», — много раз с сожалением повторял он.

Кей сообразила, что говорит вслух, только когда увидела, что Ти-Си и Хоуп удивленно таращатся на нее.

— Я думала о…

— Мистере Джонсе, — подсказал Ти-Си. — Твоем последнем учителе. — Он смотрел на нее с завистью. — Как бы мне хотелось обладать твоим, Кей, талантом. Если бы я умел рисовать так же хорошо и быстро, как ты, я бы сделай втрое больше зарисовок, и все они были бы качественными. У меня ужасно получается перспектива, и это страшно меня бесит!

Хоуп мало что знала о Кей и ее семье. Их объединял только Ти-Си, так как обеим он приходился крестным. Хоуп было известно только одно: что Кей приехала в Чарлстон, чтобы «принять решение».

— Так ты умеешь рисовать?

Ти-Си рассмеялся и тут же сморщился от боли, пронзившей все его тело. Судорожно втянув в себя воздух, он потер колено ниже шины.