Она заметила, что большинство шоферов и кучеров уставились на нее с нескрываемым любопытством. Увидев, что в кошельке достаточно денег, Гардения испытала облегчение, и, хотя ей пришлось выложить почти все, что у нее было, она добавила еще немного мелочи на чай. Это было сделано исключительно из желания самоутвердиться в глазах окружавших ее слуг: ведь, по ее мнению, извозчик совсем не заслуживал чаевых.

— Возьмите мой чемодан, — ровным голосом произнесла она.

Изысканность ее манер заставила извозчика беспрекословно подчиниться, и он последовал за девушкой, которая медленно поднималась по широким каменным ступеням. Входная дверь была приоткрыта, оттуда доносились звуки нескольких скрипок, наигрывавших веселую и прелестную мелодию. Однако музыка почти полностью заглушалась шумом голосов и резким, довольно грубым, даже скорее развязным хохотом.

Гардению охватили сомнения, но у нее уже не было времени на размышления, потому что в этот момент дверь широко распахнулась, и перед ней предстал напыщенный лакей в ливрее цвета бордо, отделанной неимоверным количеством золотых галунов и пуговиц. Его макушку украшал напудренный парик, а одет он был в бриджи и белые перчатки, которые, казалось, были велики ему. Он замер перед девушкой. Его подбородок был высоко вздернут, взгляд устремлен поверх головы Гардении.

— Я хотела бы видеть герцогиню де Мабийон, — проговорила она вдруг задрожавшим голосом.

Лакей ничего не ответил. Тут из-за его спины появился еще один субъект. Его надменный вид и еще более напыщенные, чем у лакея, манеры указывали на то, что это мажордом.

— Ее светлость ожидает вас, мадемуазель? — осведомился он, своим тоном давая понять, что его бы крайне удивило, если бы ее светлость действительно ожидала эту посетительницу.

— Боюсь, что нет, — ответила Гардения, — но если вы сообщите ее светлости мое имя, я уверена, она захочет меня увидеть.