— У ее светлости прием, — пренебрежительно произнес мажордом. — Если вы придете завтра…

Он замолк на полуслове, шокированный видом извозчика, который карабкался по лестнице, сгибаясь под тяжестью вытертого кожаного чемодана. Мажордом проследил, как извозчик с грохотом опустил свою ношу на мраморный пол, и решительным шагом направился к нему.

— Болван! — взорвался мажордом и добавил еще что-то на местном наречии, которое Гардения не совсем поняла. — Ты думаешь, что можешь таскать сюда всякое барахло? Немедленно убери это с глаз моих! Убрать!

— Я сделал так, как мне было приказано, — угрюмо ответил извозчик. — Принести чемодан, сказала эта дама, я так и сделал.

— Тогда отнеси его назад! — в ярости закричал мажордом. — Ты загораживаешь проход, здесь гости ходят! Неужели ты считаешь, что мы пустим сюда подобный сброд?

Извозчик громко выругался, и его слова эхом разнеслись по холлу особняка.

Гардения поняла, что пора вмешаться, и, собрав остатки храбрости, выступила вперед.

— Этот человек выполнял мой приказ, — сказала она. — Не смейте разговаривать с ним в подобном тоне и будьте добры, немедленно сообщите обо мне моей тетушке.

Все были поражены.

— Вашей тетушке, мадемуазель? — Теперь мажордом говорил гораздо тише, и его тон, в котором все еще слышалось недоверие, сейчас звучал уважительно.

— Я племянница ее светлости, — объяснила Гардения. — Не могли бы вы сообщить ей о моем приезде и отослать извозчика? Мне он больше не нужен.

Извозчику не надо было приказывать дважды.

— К вашим услугам, мадемуазель, — сказал он, притрагиваясь к помятому цилиндру, и, ухмыльнувшись во весь рот, заковылял к своему фиакру.

Было видно, что мажордом не знает, как поступить.

— Видите ли, мадемуазель, у ее светлости прием.

— Я вижу и слышу, — ответила Гардения. — Однако я совершенно уверена, что ее светлость примет меня, когда я объясню, почему приехала в Париж.