Графиня наблюдала за ним, глядя поверх бокала с шампанским. Она прекрасно знала, кто он такой. Из-за Натаниэля Прайда она и пришла сюда. Он тоже находился здесь только из-за нее, хотя, в случае если Саймон сдержал свое слово, лорд Прайд еще не знал об этом. Это преимущество доставляло ей удовольствие. Это давало ей возможность оценить лорда, пока он еще не играет той роли, от которой, без сомнения, не откажется, когда узнает, кто она.

– Габриэль, позвольте мне представить вам лорда Прайда. – Майлз поклонился и улыбнулся, указывая на своего друга.

– Милорд… – Она подала ему руку, затянутую в шелковую перчатку. Рука была такой же холодной, как и ее глаза. – Очень рада.

– Я очарован, графиня. – Он склонился над ее рукой. – Насколько я понял, вы недавно переехали во Францию.

– Мое происхождение позволяет мне быть персоной грата по обеим сторонам канала, – сказала Габриэль. – Завидное положение, не так ли?

Ее глаза, темные, как ночь, были обрамлены черными ресницами. Брови тоже были черными. Они удивительно контрастировали с ее рыжими волосами и белой кожей.

– Напротив, – ответил Натаниэль, уязвленный едва заметной насмешкой в ее глазах. – Мне кажется, что не так уж удобно переходить из одного вражеского лагеря в другой в военное время.

– Надеюсь, вы не ставите под сомнение мою преданность, лорд Прайд? – Она приподняла черные брови. – Моя единственная семья – в Англии… в этой комнате. Мои родители и родственники отца погибли в годы террора.

Веселая улыбка слегка тронула ее губы. Габриэль склонила голову набок, ожидая увидеть, как лорд отреагирует на то, что она поставила его в весьма неловкое положение.

Натаниэль почувствовал укол, но его аскетичное лицо ничем не выдало раздражения.

– Не сочтите меня дерзким, мадам, особенно после столь короткого знакомства. И примите мои соболезнования по случаю смерти вашего мужа. Я уверен, что он был на стороне Бурбонов, даже если и притворялся, что подчиняется императору.