— Стивен Монтгомери, — спокойно ответил он. При луне он выглядел еще шире, башней возвышаясь над девушкой. — Могу я присесть рядом с вами?

— Почему нет? Разве мое слово что-нибудь значит, когда дело касается англичан?

Стивен сел рядом и отметил, как она успокоила Рэба одним движением руки. Он облокотился о стену, вытянул ноги. Бронуин подвинулась к краю скамейки, подальше от него.

— Вы упадете, если отодвинетесь еще дальше. Бронуин замерла.

— Скажите, что вы хотите, и покончим с этим.

— Мне нечего сказать, — непринужденно заметил он.

— Но у вас явно нашлось что-то для Мораг. Он улыбнулся, луна осветила его ровные белые зубы.

— Эта женщина пыталась меня напоить.

— И она добилась успеха?

— Нельзя вырасти в обществе троих братьев и не научиться пить.

— Вы только пили и совсем не разговаривали? Стивен минуту молчал.

— Почему вы так враждебно относитесь ко мне? Бронуин поспешно встала.

— Неужели вы ожидали, что я встречу вас с распростертыми объятиями? Я шесть часов простояла в свадебном платье, ожидая вашего появления. Я видела, как ваши люди перебили всю мою семью, а потом мне заявили, что я должна выйти замуж за англичанина. Со мной никто не считается, словно я вовсе не существую. Вы даже не извинились передо мной, а еще спрашиваете, почему я так враждебно настроена.

Она отвернулась и пошла к дому.

Стивен схватил ее за руку и развернул так, чтобы видеть ее лицо. Она не привыкла, чтобы мужчины были выше ее.

— Если я принесу свои извинения, вы примете их? — Его голос был спокоен, глубок, словно серебристая река под луной. Он впервые дотронулся до Бронуин, впервые оказался так близко. Он взял ее за руки, скользнул по предплечьям, сжимая сквозь бархат и шелк. — Король Генрих хочет мира, — сказал он, — Он думает, что, поставив англичанина посреди шотландцев, он докажет, что мы не так уж плохи.