Элизабет плюнула ему прямо в лицо. Попытка увернуться от его пощечины стоила ей липшей боли в измученном теле. Элизабет пригнулась и побежала. Связанные руки мешали бежать быстро, поэтому Джон легко догнал ее, схватил за обрывки юбки и швырнул на землю.

— Ну и сука! — выдохнул он, переворачивая девушку на спину и раздвигая ей ноги. — Ты заплатишь за все. Я старался быть снисходительным, но ты заслуживаешь хорошей порки.

Руки Элизабет, прижатые к земле собственным телом, причиняли нестерпимую боль, и, как она не сдерживалась, ее глаза все равно наполнились слезами.

— Ты не посмеешь бить меня! — произнесла она с уверенностью в голосе. — Пагнелл узнает об этом и накажет тебя. Мужчины, подобные тебе, никогда не рискуют собственной шкурой.

Джон схватил ее за грудь и стал жадно целовать в губы, но Элизабет даже не шевельнулась. Озлобленный ее поведением, он отпрянул и направился к лошадям.

Элизабет присела и попыталась успокоиться. Это ей удалось, и теперь она хотела сберечь силы перед предстоящим тяжелым испытанием.

Монтгомери! Только это имя вертелось в голове. Имя Монтгомери, казалось, было причиной всех ее несчастий и бед. Из-за Монтгомери ее невестка утратила красоту и частично лишилась рассудка. Монтгомери был виновен в позоре ее старшего брата и исчезновении второго брата, Брайана, и в довершение ко всему — Монтгомери стал причиной ее похищения.

На свадьбе у своей подруги Элизабет случайно подслушала, что отвратительный Пагнелл, которого она знала таким всю жизнь, собирается отдать хорошенькую молоденькую певицу своим развращенным родственникам для совершения обряда суда над ведьмами. Когда Элизабет попыталась спасти девушку, Пагнелл поймал их и в шутку пообещал передать Элизабет ее врагу Монтгомери. Возможно, все было не так плохо, если бы певица в порыве откровенности не проболталась о ненависти Элизабет к семейству Монтгомери.