– Тридцать шесть двадцать.

Барышня Дакс с волнением услышала звучную брань. Толстый фабрикант в бешенстве устремился к двери.

– Ни за что! Провалитесь вы на месте!

Он толкнул девушку и, внезапно застыдившись, стал извиняться:

– Виноват, барышня!.. Я не думал, что вы здесь. Прошу прощения…

Он лепетал оттого, что весь его гнев как рукой сняло от улыбки на этом свежем, юном лице.

И так как господин Дакс, в свою очередь, выходил из склада…

– Послушайте, старина, не будем ссориться. И разница-то всего в сто сорок четыре франка. Я беру шестнадцать тюков по вашей цене! Решено. Эта красивая высокая девушка – ваша дочь?

Одно мгновение у барышни Дакс было смутное и нелепое сознание, что она, такая незаметная, непонятным образом способствовала удачной продаже шестнадцати тюков шелка. Но едва покупатель ушел, как господин Дакс не замедлил показать ей, как глупа была эта мысль.

– Теперь ты. Зачем ты пришла мешать мне?

Барышня Дакс заговорила совсем тихо. Ей казалось, что все пятеро служащих, склоняясь над своей работой, поглядывают на нее, посмеиваясь.

– Мама прислала меня…

– Опять! Можно подумать, что дома нет телефона!

– Сказать тебе, что господин Баррье сегодня обедает у нас.

– Ну?

– И маме очень бы хотелось, чтобы обед был ровно в половине восьмого.

Господин Дакс, увлекаясь делами, обычно возвращался домой с большим опозданием; и госпожа Дакс, помешанная на аккуратности, никогда не теряла случая устраивать ему из-за этого сцены. Бедная Алиса часто служила буфером между их вечно враждебными наклонностями. На этот раз случилось то же самое; господин Дакс, взбешенный, пожал плечами:

– Я здесь не для своего удовольствия, не так ли? Если твоя мать не знает этого, можешь ей так и сказать.