Как она могла так поступить?! Анна то и цело задавала себе этот вопрос. Спрашивала и не находила ответа, а, если ответ и возникал, то теперь он представлялся ей всего лишь хитрой уловкой, к которой она прибегала, не отдавая отчета в истинных причинах случившеюся. А ведь такой поступок прежде казался ей невозможным и безнравственным — уехать, оставить детей на стороннего попечителя, предпочесть заботу о семейном очаге доле «искательницы приключений», пусть даже и вынужденной.

И разве не должна была она, несмотря ни на что, оставаться с детьми? И разве не было решение Владимира сказаться безвестным, хотя и невинно осужденным, продиктовано именно этой заботой о семье, о благополучии любимой супруги и детей? И разве не пошла Анна против его воли, предпочитая поиски пропавшего мужа самому главному в своей жизни — здоровью и счастью их детей?

Анна разрывалась между долгом матери и супруги. Любовь к детям, оставленным ею по воле рока, наполняла ее сердце невыносимой тоской, а душу — тяжестью вины, требующей немедленного искупления. Любовь к мужу гнала ее на край света — куда угодно, лишь бы вновь увидеть Владимира, соединиться с ним, восстановить то равновесие, тот покой и уверенность, что были связаны для нее с присутствием мужа, мужчины в ее жизни.

До сих пор Анна жила и действовала, как во сне. Остановка в Марселе заставила ее оглянуться и заново осмыслить все, что пришлось пережить ей за эти полгода. Общество мадам Венсан и ее семьи не было для Анны тягостным и навязчивым, и большей частью предоставленная самой себе, она получила возможность неспешно перелистать страницы этого воистину авантюрного романа, вписанного под диктовку судьбы в книгу ее жизни. И, чем больше Анна думала обо всем этом, чем внимательнее вглядывалась в недавние события, случившиеся с ней, тем сильнее становилось сомнение в правильности решения продолжать поиски Владимира, которое она приняла, вернувшись из Италии во Францию.