Уголок рта лорда Уэстфилда дрогнул, а одна бровь даже изогнулась от удивления.

– Вы слишком откровенны, – заметил он. – Некоторые считают это недостатком в леди.

– Правда? – Она встала рядом с ним, вызывающе вздернув подбородок. – А вам никогда не приходило в голову, что леди могут счесть грубость и высокомерие в джентльмене оскорбительными?

– А если это лишь ощущение грубости и высокомерия?

– Зачем бы я стала называть эти черты, если бы они никак не проявились? Я вовсе не жду демонстрации плохих манер, но…

– Послушайте, – вмешался Сесил, – может, мы сумеем уговорить Эмили сыграть для нас? У нее бесподобный голос, но она согласится, только если вы будете настаивать. Эмили – великая скромница.

Он обернулся к жене с мольбой в бесцветных глазах. Джейн открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же замолчала. Кузина поспешила к ней.

– Ну что же, если ты настаиваешь, Джейн. – Она похлопала рукой по соседнему стулу. – Садись сюда, будешь переворачивать для меня ноты. – Джейн наблюдала, как Эмили бросила на мужа взгляд, полный отчаяния.

– Разумеется. – Джейн согласно села, закончив тем самым разговор, а лорд Уэстфилд отошел к своему месту у двери.

Когда кузина начала играть, Джейн кинула быстрый взгляд через плечо. У нее перехватило дыхание. Она заметила скривившийся в презрительнейшей улыбке рот лорда Уэстфилда.

Он явно улыбался именно ей. Этот невозможный мужчина мог свести с ума! Девушка ответила ему ослепительной улыбкой, затем вернулась к партитуре, внутренне дрожа, несмотря на кипящие в ней эмоции.

Мужчины! Она никогда не понимала их.

Джейн попыталась не хмуриться, когда карета лорда Уэстфилда остановилась перед особняком, где должен был состояться бал. Нарядные люди выходили на мощеную улицу из экипажей. Джейн приняла руку Сесила и вышла в прохладную ночь. До нее вдруг донеслись первые звуки оркестра, а легкий ветерок ласково пробежал по щеке. В воздухе стоял гул. Царящее вокруг возбуждение было почти осязаемо.