Диндра Эдвардс сидела развалясь на диване, ее золотисто — рыжие волосы были искусно уложены, длинные тонкие пальцы сжимали бокал с шампанским.

— Да, ты была сногсшибательна. Но тебе нужно привести себя в порядок, cherie (Малышка (фр.) (прим. пер).). Здесь сливки сливок. Могущественные политики. Богатые промышленники. Ты можешь выбрать кого угодно.

Действительно, через несколько минут помещение наполнилось знаменитостями и политическими деятелями, которые старались держаться поближе к Софи.

— Мисс Уэнтуорт, — обратился к ней мэр Вены, и все голоса умолкли. — Вы были божественны.

— Благодарю вас, сэр. — Звук ее голоса был похож на прикосновение мягкого бархата. — Ваш город — это драгоценность, и я в восторге от возможности выступить здесь.

— Разумеется, вы нам нужны! И теперь, когда в «Сенчури» появилась эта статья, еще больше людей узнают о вашем таланте. Мы не могли позволить, чтобы вы завершили ваше эффектное турне, не выступив в нашем городе!

Статью организовала Диндра, сказав, что известность — это именно то, что нужно, чтобы превратить ее карьеру из умеренно успешной в бешено триумфальную. Никто не мог сравниться с Диндрой, когда нужно было привлечь внимание влиятельных особ. И она добилась того, что журнал разместил блестящую статью на первых страницах, сопроводив ее отпечатками с гравюр на дереве, изображающих Софи, и превратив ее в музыканта, которого теперь знали все.

Кажется, только Софи заметила, что в статье не было ни одного упоминания об особенностях ее игры, равно как и обзора ее мастерства — только широко развернутое утверждение, что она талант, выступления которого нельзя пропустить. Диндра и Генри пришли в восторг от этого потока похвал.

Однако Софи поняла скрытый смысл статьи. Ее выступление нужно видеть, но это всего лишь зрелище. Поставьте ее рядом с Пабло Казальсом, который дебютировал всего за год до нее и уже прославился как гениальный музыкант, — и она не выдержит сравнения.