– Это не мерзкие идолы, а просто каприз моды. Грейс еще дитя. Для нее эти узоры просто любопытная диковинка!

– Это богохульство и... на том, что она сделала, лежит печать дьявола. Мерзкое дело ее рук будет предано огню, а она должна очиститься. Я выбью из нее дьявола, чего бы это мне ни стоило! – Дед швырнул журналы и картонную сумку на пол.

Пруденс, метнувшись, схватила поделку младшей сестры и прижала помятый картон к груди.

– В Грейс нет ни крупицы дурного. Она милый, славный ребенок и...

– На ней клеймо библейской Иезавели, поклонявшейся Ваалу! И на тебе – тоже!

Пруденс отбросила упавшие на глаза буйные кудри.

– Это не клеймо Иезавели! Это просто волосы, дедушка. Мы с Грейс не виноваты, что они такого цвета. У нашей мамы были рыжие волосы.

Зарычав от ярости, старик ударил Пруденс хлыстом.

– Я запретил упоминать об этой блуднице в моем доме. Она, бесстыжая Иезавель, обольстила моего сына и украла его у меня. На тебе и на всех ее выродках ее печать! Может быть, из тебя я дьявола не выбил, но я уж прослежу...

– Если вы еще раз хоть пальцем тронете Грейс, Хоуп и любую из моих сестер, – перебила его Пруденс, – я... я вас убью! Хоуп не повинна в том, что она левша. А единственная наша с Грейс вина – это рыжие волосы! Вы просто изверг, и я больше этого не потерплю, слышите?

– Дерзкая девчонка! – взревел лорд Дерем. – Я твой опекун и добьюсь от тебя такого же уважения и покорности, как от твоих сестер, даже если мне придется всю жизнь бить тебя!

– Ха! – презрительно фыркнула Пруденс. – Уважения побоями не добиться, дедушка, его надо заслужить! Вы считаете безропотность моих сестер уважением, но вызываете в них только страх и ненависть. Во мне вы не вызываете ничего!

Дед со злости ударил ее хлыстом по лицу. Пруденс отшатнулась, схватившись за щеку. Сквозь пальцы сочилась кровь. Лорд Дерем злорадно смотрел на красные капли.