– Посмотрим, что ты запоешь, когда я с тобой разделаюсь. Любая непослушная тварь присмиреет после хорошей трепки.

– Я не сеттер и не борзая, дедушка. И вы не заставите меня покориться, как это бывало в детстве. И говорю вам в лицо – побоям пришел конец. Через два месяца мне исполнится двадцать один год. И тогда я стану опекуном сестер. Вы не сможете ничего сделать. Такова воля нашего отца.

Лорд Дерем прислонился к колченогому столу, сопя от раздражения. Краска гнева медленно сбежала с его лица.

– Не смогу, вот как? – сказал он. – Можешь опекать своих сестер, детка, но, пока ты не выйдешь замуж, твоими деньгами буду распоряжаться я. – Он рассмеялся сухим скрипучим смехом. – До свадьбы ты не получишь ни пенни, но, поверь мне, свадьбы не будет. – Его тонкие губы презрительно скривились. – Можешь согревать сестриц жаром своего сердца, милочка, но без гроша за душой вы помрете с голоду!

– Может быть, сейчас у меня нет ни пенни, но у меня есть кое-что, о чем вы не знаете.

Пруденс почувствовала прилив уверенности. Когда сестры впервые приехали в Дерем-Корт, дед отобрал большую часть украшений их матери. Но только что осиротевшая одиннадцатилетняя Пруденс была слишком сентиментальной, чтобы отдать все, что любила мать, мрачному суровому старику. Она утаила несколько украшений и все эти годы прятала их. Теперь они станут для нее и сестер спасением.

– Ты станешь торговать своим телом? Блудница! Меня это не удивляет! Но тебе не избежать позора!

Приступ бешенства снова овладел им. Пруденс выскочила за дверь и со всех ног помчалась вниз по узкой лестнице.

Лорд Дерем гнался за ней по пятам, изрыгая проклятия и размахивая хлыстом. Его удары не раз достигли цели. Добежав до узкой площадки, Пруденс наступила на собственную юбку и упала на колени.

Дед торжествующе зарычал, но в спешке споткнулся и, сыпля проклятиями, выронил хлыст. Пруденс отпрянула в сторону, и лорд Дерем покатился вниз. Поворот лестницы прервал его падение. В доме воцарилась жуткая тишина. Пруденс поднялась к себе в спальню.