Наконец настало вре­мя, когда на нашей земле не осталось камня на камне: поля были сожжены, скот перебит, почти все взрослые мужчины погибли, оставив вдовами жен и сиротами де­тей. Те, кому посчастливилось выжить в последнем сраже­нии, в котором пали наши лэрды, поклялись больше ни­когда не вести никаких войн. Никакой вражды, убийств и набегов! И сдержали слово. С тех пор в течение многих лет мы все силы тратили на то, чтобы выжить и возродить нашу землю. Все мы, от самого бедного крестьянина до лэрда, взялись за работу.

– Тебя поэтому научили сражаться?

– Да. Мы были настолько ослаблены, что могли бы стать легкой добычей для любого врага. Но, слава Богу, на нашей земле царил мир, и сражаться мне почти не приходилось. У нас была трудная жизнь, очень трудная, однако она пошла нам всем на пользу. Мы обучались не только боевому ис­кусству, но и разнообразным хозяйственным навыкам и, как мне кажется, стали ближе друг другу. Нам не нужно было каждый день сражаться только для того, чтобы выжить, однако мы знаем, что, если понадобится, сможем дать отпор врагу, что каждый мужчина, женщина и даже ребе­нок из нашего клана может сразиться с противником, и сделает это охотно и умело. А это здорово.

– Да, – согласился Саймон. – Но тем не менее у вас должен быть лэрд, верно? Тот, кто стоит над остальными членами клана?

– Тот, кто ведет клан в бой, есть. Но после того, что нам пришлось пережить, мы все твердо знаем, что наш лэрд, если придется, будет работать бок о бок со своими людьми, не важно, чем они занимаются, возделывают поле или чи­нят крышу. Мы также знаем, что он никогда не станет на­бивать себе живот, в то время когда его люди сидят голод­ными, или сидеть в теплом замке, когда они дрожат от хо­лода. Наш лэрд не даст гордыне возобладать над разумом и всегда будет пытаться достичь компромисса, а не ввязы­ваться в кровавое побоище при малейшем намеке на оскор­бление. И нам всем это очень приятно.