— Я приеду еще до того, как кончится осень, обещаю.

— Вот славная девочка. Ладно, я поехал — мне не терпится избавиться от лондонской вони и наполнить легкие живительным воздухом Шотландии.

Джорджина стояла и махала рукой, пока черная карета не выехала за ворота и не свернула на Пиккадилли. Конюхи глазели на ее дезабилье, но она этого не замечала.

Три часа спустя Джорджина уселась в карету Шарлотты, на дверцах которой были изображены гербы герцогов Ричмондов. Чарлз Леннокс, сидя верхом на чистокровной верховой лошади, отсалютовал жене и пустился галопом.

Карета тронулась.

— Противный кучер, — пожаловалась Шарлотта. — Мы еще не двинулись с места, а меня уже поташнивает.

Джорджина изучающе посмотрела на нее.

— Да, я опять ношу ребенка, — тяжко вздохнула Шарлотта. — За эти восемь лет я произвела на свет шестерых детей, а теперь опять беременна. Ленноксу достаточно швырнуть свои штаны на нашу кровать — и дело готово.

— Хорошо еще, что твой муж признал всех их своими. — Джорджина улыбнулась сестре. — Это для лондонского общества своего рода рекорд.

Шарлотта криво улыбнулась.

— У меня нет ни времени, ни склонности заводить любовников.

— Без сомнения, этот дьявольский план Леннокс придумал, чтобы удерживать тебя при себе, — пошутила Джорджина.

Она осторожно облизнула губы, а потом выпалила:

— А кто отец Луизы?

Шарлотта с минуту смотрела на свою младшую сестру, а потом рассказала все, что знала:

— Когда матушка была в твоем возрасте, она безумно влюбилась в одного юношу из Эдинбурга, он принадлежал к клану Фрейзеров. Его послали в Америку воевать вместе с фрейзерскими горцами, и когда она получила сообщение, что его убили, очень горевала. Ее мать, — продолжала Шарлотта, — настояла на том, чтобы она приняла предложение богатого, могущественного герцога Гордона, потому что такие сказочные предложения одного из самых высокопоставленных шотландских аристократов дважды не делаются.