Все эти сложности возникали из-за того, что Уилсоны лишь недавно разбогатели и теперь энергично пытались проникнуть в замкнутое общество богатых людей Нью-Йорка. Их называли выскочками, подозрительно относились к их богатству и не торопились заводить с ними знакомство.

Печально глядя на гудящую толпу, Софи прислушивалась к тихому смеху сдержанных англичан... хотя вряд ли это вообще можно было назвать смехом. Софи была уверена, что ее сестры так не посчитали бы.

Она опять вздохнула и напомнила себе, насколько важно ей за эту зиму найти мужчину, которого она смогла бы полюбить. Софи договорилась с матерью, что та не будет больше использовать свои болезни в качестве доводов в споре с дочерью. Избежать скандала из-за отказа выйти замуж за мистера Пибоди Софи удалось благодаря тому, что она пообещала матери «поймать более крупную рыбку». А найти такую крупную рыбку, особенно «рыбку с титулом», можно было только в Лондоне. Поэтому они и оказались здесь.

Софи все же не теряла надежды на то, что она встретит романтическую, красивую «рыбку», человека, который полюбит ее, а не ее приданое.

– Разрешите мне представить вам мою дочь, мисс Софи Уилсон, – елейным голосом проговорила ее мать, знакомя ее с дамами, рядом с которыми стояли их юные дочери.

Некоторое время почтенные леди молчали, потрясенные ее внешним видом: дорогим платьем от Уортса, бриллиантовым кулоном и серьгами с крупными бриллиантами. Ни на одной из английских девушек не было таких экстравагантных украшений, и они с завистью смотрели на Софи, которая сама почувствовала себя в этот момент странной рыбкой, случайно попавшей не в свой пруд.

– Так вы из Америки? – наконец спросила одна леди, открыв веер и нервно обмахиваясь им в ожидании ответа Софи.

– Да, мы из Нью-Йорка, а здесь гостим у графини Лансдаун.

Сама графиня Лансдаун тоже была родом из Америки, и в Нью-Йорке все знали, что она весьма ревниво заботилась о своих соотечественницах.