На герцоге были надеты черный фрак, белая рубашка и белый жилет, он входил в гостиную, какvгибкая настороженная пантера, вежливо и невозмутимо кивая головой всем, кто приветствовал его.

Софи внимательно смотрела на его запоминающееся лицо с красивыми правильными чертами, и сердце ее сильнее билось в груди, как будто она смотрела на великолепное произведение искусства. Казалось, ни одному смертному невозможно было создать такое лицо.

Софи не отрываясь продолжала смотреть на герцога, отмечая его уверенную манеру держаться, спокойствие и сдержанность.

Густые черные волосы волнами спадали на широкие плечи; эта прическа заметно отличалась от модных причесок других джентльменов. Удивленно приподняв брови, Софи подумала, что в Нью-Йорке никто не решился бы показаться в обществе в таком диковинном виде, но этот человек был герцогом и мог делать все, что ему заблагорассудится, без опасения, что кто-то решится возражать или осуждать его.

В этом, наверное, и есть разница между Лондоном и Нью-Йорком, продолжала рассуждать Софи. Человек может позволить себе быть эксцентричным, если он благородных голубых кровей, и это никоим образом не скажется на его общественном статусе.

Публика благоговейно молчала, пока герцог проходил по залу, а затем опять раздались приглушенные голоса.

Софи же по-прежнему не могла отвести взор от этого удивительного мужчины. Ей нравилось, как уверенно и грациозно он шел. Его зеленые глаза, умные и проницательные, напоминали кошачьи, а взгляд казался циничным и опасным. Софи вздрогнула: инстинкт подсказывал ей, что его следовало избегать.

Когда герцог, встретившись с белокурым джентльменом, отошел с ним в отдаленную часть зала, Софи повернулась к молодой женщине, стоявшей рядом.