И он исчез, а вслед за ним и его братишка.

– Похоже, гостеприимство у местных жителей не в почете, – пробормотал Наксос. – Насколько я понял, здесь каждый сам за себя.

Пегги стиснула кулаки. Жаловаться и негодовать было бессмысленно. Время поджимало. Она повернулась, чтобы рассмотреть маяк, но свет был такой яркий, что ей пришлось зажмуриться. Если бы она продолжала глядеть на него, то наверняка бы ослепла.

Сколько они ни лазили по руинам, им так и не удалось найти никакого подходящего укрытия. Все подвалы, склепы и ниши, которые им попадались, были чересчур открыты и не могли служить надежным убежищем от холода. На каждом перекрестке они пробовали звать Джеффа, но тщетно – парень как будто испарился.

– Если он нашел себе укрытие, значит, оказался удачливее нас, – вздохнул Наксос. – Потому что лично я не представляю, где мы могли бы спрятаться.

– Пожалуй, есть один вариант, – сказала Пегги, задумчиво почесывая в затылке.

– Какой?

– Зеб… Он сможет превратиться в эскимосский домик-иглу. И когда свет маяка погаснет, мы заберемся внутрь. Получится нечто вроде живой палатки, которая укроет нас от холода.

Наксос с сомнением покачал головой.

– Вообще-то идея неплохая, – сказал он, – но не стоит забывать, что от холода Зеб, то есть материал, из которого он сделан, застынет, как случилось в прошлый раз. Пройдет совсем немного времени, и он превратится в камень. К тому же придется оставить какое-то отверстие, если мы не хотим оказаться замурованными заживо и задохнуться внутри.

Повернувшись к Зебу, Пегги спросила:

– Как думаешь, ты мог бы сделать это?

Зеленокожий мальчик кивнул и заговорил в своей любимой манере – о себе в третьем лице:

– Да. Но как только Зеб окаменеет от холода, он уже ничего не сможет сделать для Пегги Сью и Наксоса. Все его способности восстановятся, только когда вернется тепло.