— Клянусь смертью Господней! Что там такое? А ну, пропустите!

Люди быстро расступились, и девушка со страхом взглянула в лицо Эль Боваллета.

Он уже снял шлем, обнажив лицо с правильными чертами, короткие черные волосы и… глаза. Девушка увидела его замечательные глаза, голубые, как море, блестящие и проницательные, очень живые, смеющиеся, наблюдательные, но беззаботные глаза.

Он задержал свой нетерпеливый шаг и уставился на нее, подвижная бровь комично взлетела вверх, сэр Николас Боваллет, казалось, не верил своим глазам.

Тут он заметил удерживающих даму моряков, и смех исчез из его глаз. Он действовал быстро. Кулак Боваллета мелькнул в воздухе, и Уильям Хик, все еще неосторожно удерживающий леди за запястье, растянулся на палубе.

— Негодяи! Мерзавцы! — яростно проговорил Боваллет и круто развернулся, чтобы разделаться с Джоном Доу.

Но Доу поспешно отпустил запястье дамы и благоразумно отступил со всей скоростью, на какую только был способен. Боваллет повернулся к даме.

— Тысяча извинений, сеньора! — проговорил он, словно речь шла о пустяке.

Леди не могла не признать его наружность приятной, а улыбку неотразимой, но она подавила ответную улыбку: ей не пристало дружески улыбаться английскому разбойнику.

— Освободите моего отца, сеньор! — высокомерно потребовала она.

Казалось, ее тон позабавил Боваллета. Он огляделся в поисках отца благородной дамы и увидел, что тот стоит между двух матросов, не замедливших отпустить его.

Потрясенный дон Мануэль был пепельно-бледен. Задыхаясь, он заговорил:

— Я немедленно требую командира!

— Тысяча извинений! — повторил Боваллет. — Я и есть командир, Николас Боваллет. Я к вашим услугам!

Леди ахнула:

— Так я и знала! Вы — Эль Боваллет! Бровь Боваллета снова поползла вверх, глаза заискрились сами собой.