— Собственной персоной, сеньора. Я у ваших ног!

— Я, — представился дон Мануэль напыщенно, — я — дон Мануэль де Рада и Сильва. А это — моя дочь, донья Доминика. Теперь будьте добры, объясните, что за безобразие здесь происходит.

— Безобразие? — переспросил Боваллет, искренне удивленный. — Какое безобразие, сеньор?

Дон Мануэль покраснел и дрожащим пальцем указал на царивший на палубе беспорядок.

— И вы еще спрашиваете, сеньор?

— Ах, схватка! Но, по правде сказать, благородный сеньор, я думал, ваш корабль первый открыл огонь по мне, — мягко проговорил Боваллет. — А я не привык отказываться от вызова.

— А где дон Хуан де Нарваэс? — спросила донья Доминика.

— Под стражей, сеньора. А потом мы посадим его на его собственный баркас.

— Вы победили его! Вы, с этим вашим маленьким корабликом!

Боваллет рассмеялся, услышав эти слова.

— Я, с этим маленьким корабликом. — Он поклонился.

— А что же теперь будет с нами? — прервал его дон Мануэль.

Сэр Николас растерянно оглянулся, пригладив свои курчавые волосы.

— Вот вы и взяли меня врасплох, сеньор, — признался он. Зачем вы оказались на борту этого судна?

— Полагаю, это не ваше дело, сеньор. Но если уж вам так хочется знать, я направлялся из Сантьяго домой, в Испанию.

— Что ж, весьма сожалею, — сочувственно сказал Боваллет. — Какая муха укусила этого олуха, вашего командира, что он открыл по мне огонь?

— Дон Хуан исполнял свой долг, сеньор, — надменно сказал дон Мануэль.

— Выходит, его добродетель не получила достойного вознаграждения, — засмеялся Боваллет. — Но что же мне делать с вами? — Он поразмышлял еще немного. — Есть, конечно, баркас. Он вскоре отправится к острову Доминики

Донья Доминика быстро шагнула вперед. Едва только ее страх немного отступил, она дала волю своему гневу. Беззаботный тон пирата нельзя было больше сносить. Она разразилась страстной речью, выстреливая слова в Боваллета.