Маргарет провела языком по пересохшим губам. Судя по его внешности, он может сломать что-нибудь и посущественнее, чем гусиное перо. Человека, например. Ее?

— Вы просто зря теряете время, — сказал Чедвик. — Я объяснил вам, на каких условиях я освобожу вашего… родственника. Вы выходите за меня замуж и едете вместе со мной в Англию, где рассказываете Хендриксу в точности то, что я велю.

— Но… — начала Маргарет и замолчала, поняв, что сказать ей нечего. Для Чедвика все ее слова не будут иметь никакого значения.

— Обсуждать больше нечего. — Очевидно, Чедвик пришел к тому же выводу. — Либо вы к завтрашнему дню принимаете мои условия, либо Гилрой останется в тюрьме до окончания Конгресса. Он открыл дверь, всем своим видом давая понять, что ждет ее ухода.

Ноги у нее дрожали так, что она с трудом прошла по комнате. Подойдя к Чедвику, она остановилась, подняла глаза туда, где в складках его галстука помещался темно-синий сапфир, и сказала:

— Я приду с ответом утром. И, не обращая внимания на явное любопытство дворецкого, она выскользнула из дверей, которые открыл перед ней лакей, в относительную безопасность ночи,

Увидев, что она обхватила руками свои узкие плечи, оказавшись на ветру под проливным дождем, Филипп сделал полшага вперед, но тут же остановил себя. «Веди себя так, как решил, — приказал он себе. — Маргарет Эбни пришла сюда под дождем и с таким же успехом уйдет под дождем. Без сомнения, где-нибудь за углом ждет тот, кто довезет ее до дому». Его охватила бессильная ярость при мысли о том, что какой-то мужчина втаскивает ее в карету и заключает в объятия. Сейчас он ничего не может сделать с ее распутным поведением, но через несколько дней он возьмет эту женщину под свой строгий контроль. При мысли о том, что она окажется в его власти, он почувствовал удовлетворение. В кабинет он вернулся, охваченный почти приятным предвкушением. Долгое путешествие по Вене показалось Маргарет настоящим кошмаром. Сырым, холодным кошмаром. Она была не в состоянии заплатить за наемный экипаж, и поэтому ей не оставалось ничего другого, как пройти пешком несколько миль от фешенебельного квартала, где жил Чедвик, до своего безымянного закоулка. Добравшись наконец до дома фрау Грубер, она отперла входную дверь и вошла.