Уэллс почесал переносицу и обвел бессмысленным взглядом приемную посольства, размышляя над поставленной задачей. Чедвик был не из тех, кого начинающему дипломату хотелось бы обидеть, и если Чедвику нужен священник — как ни дико это звучит, — значит, священника нужно найти. Но где же взять английского священника в Вене?

Вдруг лицо Уэллса просветлело — он вспомнил то, что недавно услышал на каком-то приеме.

— Кажется, жена мистера Кэррингтона привезла в Вену своего капеллана. Кэррингтон нанимает особняк неподалеку от резиденции царя Александра.

— Благодарю вас за содействие. — Филипп повернулся к двери. Уэллсу хотелось узнать, что собирается делать Чедвик, но желание это было не настолько сильным, чтобы вот так прямо взять и спросить. Чедвик не из тех, с кем можно позволить себе фамильярность.

Приняв от дворецкого Каслрея шляпу и перчатки, Филипп вышел; он прекрасно видел любопытство Уэллса, но вовсе не собирался его удовлетворять. Он и сам-то не вполне понимал, почему чувствовал себя обязанным найти именно английского священника. Вовсе не потому, что немецкий не годился для освящения брака, который был не более чем насмешкой над таинством. Но разве не таковы все браки? Брак — это дурацкая игра, разыгрываемая исключительно ради женщин. Игра, в которую большинство мужчин ни за что не стали бы играть, если бы не нуждались в наследнике.

Филипп сжал руки, затянутые в светло-коричневые перчатки. Все равно мужчина не может быть до конца уверен, что ребенок от него, а не от последнего любовника жены.

Филипп без труда отыскал богато декорированный особняк Кэррингтона. Когда он вышел из экипажа, не дожидаясь, пока лакей откинет подножку, порыв ветра хлестнул ему в лицо струями дождя, и он нахмурился, спросив себя, далеко ли пришлось идти Маргарет вчера вечером, прежде чем ее сообщник посадил ее в экипаж. Он ни на мгновение не сомневался, что у нее есть сообщник. У женщин с такой внеш — ностью, как у нее, сожительствующих с негодяями вроде Гил-роя, всегда есть второй мужчина, ждущий своего часа.