Охваченный внезапным раздражением, Филипп постучал в дверь молоточком. С завтрашнего дня у Маргарет больше не будет любовников. На этот раз он не сделает ошибки, решив, что прекрасное лицо непременно означает прекрасную душу. Он будет держать жену при себе, и она просто не сумеет наставить ему рога. А если окажется, что ей не хватает ее сообщника…

— Доброе утро, милорд. — Дворецкий Кэррингтона, как большинство хороших дворецких, знал всю аристократию в лицо. — Войдите, не стойте под дождем. Мистер Кэррингтон еще не принимает, но я уверен…

— Нет, не беспокойте мистера Кэррингтона. Я пришел, чтобы увидеться с его капелланом.

— Капелланом?! — На мгновение профессиональная выдержка изменила дворецкому. Филипп усмехнулся, потому что реакция дворецкого доставила ему некое двусмысленное удовольствие.

— Уж если людей до такой степени удивляет сама мысль о том, что я хочу побеседовать со священником, значит, мне и в самом деле необходимо подумать о нравственном самосовершенствовании.

— Нет-нет, милорд. — Дворецкий быстро взял себя в руки. — Дело не в вас. Дело в том, что обычно… — он с заговорщицким видом понизил голос, — с мистером Пре-стоном не разговаривают. Его слушают.

— Тем не менее я хочу его видеть.

— Конечно, милорд. Пройдите в библиотеку. В это время дня ею никто не пользуется, и я уверен, что мистер Кэррингтон будет рад помочь вам всем, чем может. — И, распахнув дверь, дворецкий впустил Филиппа в библиотеку. — Обогрейтесь у огня, пока я найду мистера Престона.

Звук его шагов, гулко отдающихся в огромном холле, вызвал у Филиппа чувство неотвратимости рока — чувство, которое, как сказал он себе, не только иррационально, но и неуместно. Выбора у него нет. Он должен заручиться поддержкой Хендрикса чтобы провести свой законопроект, а этот путь — единственный который он мог придумать для осуществления своей цели.