Хотя Кетти приближалась к двадцати пяти годам, она была еще слишком молода, чтобы жить только воспоминаниями и фантазией миссис Рэдклиф. Она с нетерпением ожидала того дня, когда ее брат Гордон начнет дипломатическую службу. Он пообещал, что Кетти может стать его секретарем. Они уже решили, что первое его назначение должно быть в Рим. Гордона недавно отчислили из Оксфорда за какие-то мальчишеские выходки, в которых фигурировали осел и комната преподавателя. К счастью для Оксфорда, он не собирался туда возвращаться. Вместо этого он под руководством Родни изучал языки, готовясь к пребыванию в Италии. Кетти тем временем помогала дяде с текущими переводами, надеясь на то, что впереди ее ждет какая-нибудь романтическая работа. По правде говоря, на ее долю выпадало не так уж много каких-либо заданий. Основным делом Родни после ухода в отставку стал перевод трудов немецкого философа по фамилии Шиллер, чьи разглагольствования звучали для Кетти необычайно скучно.

Так как погода в этот вечер была слишком холодной, она не пошла даже на свою обычную прогулку, а осталась дома и выполняла небольшую работу для своего дядюшки. Мистер Стейнем принес любовное письмо на немецком языке, чтобы перевести его на правильный английский. Это была безвкусная вещь, написанная с единственной целью: назначить возлюбленной встречу на южном углу парка Сент-Джеймс в полночь. Была ли эта леди замужем? Он обращался к ней «дражайшая Ангелина»; это ни о чем не говорило, но можно было быть уверенным, что девица не особенно стремится к развитию отношений. Внимание Кетти привлек легкий стук в дверь, и она заглянула в дядин кабинет. Родни на месте не было. Ближе к вечеру он часто удалялся вздремнуть. Это мог быть мистер Стейнем, пришедший за своим письмом. Когда Кетти открыла дверь, в дом ворвался порыв холодного воздуха и даже влетело несколько снежинок.