Кровь бросилась Тринити в лицо, едва она положила руку на сгиб его локтя. Неужели она всерьез верила, что они смогут вступить в квазиромантические отношения, ни капельки не смущаясь? Это казалось возможным, пока Тринити воображала себе Джека как серьезного, угрюмого человека, одержимого страстью к фактам и цифрам. Однако этот красивый мужчина был наделен иным талантом: один только взгляд его зеленоватых глаз вызывал у неискушенных особ женского пола дрожь предчувствия чего-то неведомого, но прекрасного.

Мысль о том, чтобы провести брачную ночь в его объятиях и сохранить на следующий день трезвую голову, казалась попросту смешной, однако завещание деда и собственные планы Тринити на будущее не оставляли ей выбора.

Джек, судя по его виду, не испытывал ни малейшего волнения, и Тринити решила пока что последовать его примеру и вести себя как ни в чем не бывало. Но при ближайшей возможности она под каким-нибудь предлогом улизнет к себе в комнату и хорошенько обдумает, как справиться с неожиданно возникшим положением дел.

И переоденется во что-нибудь понаряднее.

Джек и девочки долгих семь недель добирались до Сан-Франциско, где Рассел Брэддок поселил их у себя в доме и всячески ублажал еще десять дней, прежде чем проводить в дальнейший путь — теперь уже на ранчо.

«И за все это время, — твердил себе Джек, сопровождая хозяйку дома вверх по ступенькам на крыльцо, — лукавый брачный агент ни разу не упомянул, что Тринити Стэндиш — ошеломительно красивая девушка. Слава Богу, что она в трауре. То есть, — поспешил он поправить себя, — хорошо, что она одета в черное по случаю понесенной ею утраты. И пожалуйста, не забывай в дальнейшем, что, хоть вас свел брачный агент, ты находишься здесь исключительно по деловым причинам».